Нетипичный отзыв

Вообще для отзывов здесь есть специальная рубрика, но этот я публикую отдельно. Потому что он не совсем обычный. Вернее, совсем необычный. Я провёл всего лишь четыре (целых четыре) сессии с девушкой, поработать с которой мне выпало в рамках проекта сотрудничества с Перспективой.

Проект социально симпатичный, экспериментальный и… непростой. Ниже привожу полностью, что написала мне по моей просьбе моя коучи. Всё по-честному. Для полноты картины должен сказать, что она — студентка пятого курса факультета психологии.

Для меня эти её впечатления о нашей работе — повод задуматься о коучинге вообще, о контексте, в котором он происходит, о свободе выбора и несвободе без выбора. А главная ценность для меня — взгляд человека «со стороны», который встретился с коучингом спонтанно и практически не был обременён ни запросом, ни чётким представлением о том, как это будет. Пунктуация автора сохранена.

«Я пошла на коучинг потому, что меня пригласила «Перспектива». Толком не зная, что такое коучинг — просто из любопытства!

4 занятия по часу… ну что тут можно успеть? А говорят, больших денег обычно стоит. Ладно, посмотрим.
На 1 занятие пришла из любопытства, на 2 потому, что договорились — говорим о чём-то совсем обычном, почти ни о чём — на фига пришла?

Шок пришел на 3 занятии — как-то исподволь поняла что ждала… ПРОЕДАНИЯ МОЗГОВ!!! И ШОК как раз от того, что тебе их никто не проедает. Просто разговор, с уважением друг к другу. (Я ж не алкаш, я не спрашивала сакраментальное «Ты меня уважаешь???»)))
Не знаю почему это всплыло сейчас. Это при том, что как раз с  учителями и преподавателями отношения  у меня всегда были прекрасными!

Знаете, была такая старая комедия «Ты мне, я тебе» — и вот там у рыбок случилось отравление чистой водой.
Вот, лёгкая оторопь была именно от «чистой воды».

Не знаю, выучу ли я итальянский, займусь ли этой нудной готовкой или развитием  карьеры.
Открытие состоялось, которого не ждали — «есть ли жизнь без проедания мозгов друг другу»?
Оказывается, есть)»

Международный Женский День

Когда я учился в школе, день 8-го марта был логическим продолжением 23-го февраля. 23-го девочки поздравляли нас, мальчиков, раздавая конфеты. Подразумевалось, что все мы — будущие защитники социалистической родины. Для большинства так оно и случилось.  А через две с небольшим недели мы сами несли в школу конфеты для девчонок и цветы — для учительниц. Девочек в нашем классе было вдвое больше, чем мальчиков. Но как раз учительницы, как я смутно понимал тогда, были главным объектом поздравления. Учителей у нас, как и в большинстве школ, было раз-два — и обчёлся. Учительницы же в свою очередь объясняли нам, что нужно поздравить мам, сестёр, бабушек и вообще всех женщин.
Я рос в семье с ужасающим гендерным перекосом и как единственный мужчина являл лишь 20% её личного состава. Поэтому с самого детства у меня отношение к этому празднику робко-нервозное, почти паническое. 
Во время перестройки было модно этот праздник ругать, так как инициировала его в своё время коммунистка  Клара Цеткин. Кстати, было это ровно 100 лет назад. Как быстро летит время! И я тогда (не 100 лет назад, а во время перестройки) тоже поругивал этот день, по-конформистски пользуясь тогдашним трендом. 
Но вообще-то приятно, что есть такой день в году, когда женщин чествуют особо, сугубо, нарочито и подчёркнуто. Потому что женщины всё же в большинстве своём вполне приличные люди, и многим из них мы обязаны такими вещами, без которых жизнь была бы не такой прекрасной. Самой жизнью, например. 
Поэтому, отбросив робкую нервозность и ложную предвзятость, я поздравляю всех женщин нашего города и примыкающего к нему остального мира с замечательным весенним праздником.  Я желаю им в этот день всего самого доброго, чистого и светлого. А главное — чтобы им хоть иногда в жизни везло с мужчинами — существами по большей части грубыми, жадными, мелочными, эгоистичными, туповатыми и приземлёнными. 
Знаю, что говорю — сам такой. С праздником!

День защитника отечества

Раньше этот праздник назывался День Советской Армии и ВМФ. Это было давно, в другой стране. Мне в той стране повезло с Советской Армией трижды. Первый раз — когда вышел указ минобороны о том, что юноши должны идти в армию, уже овладев военной специальностью. И вот, согласно этому указу, я полгода ходил на курсы радиотелеграфистов, где вместе с двадцатью такими же призывниками постигал азбуку Морзе в разных её проявлениях. Второй раз мне повезло, когда я с тремя хорошими товарищами (с которыми подружился на тех самых курсах) оказался в военной части под Серпуховом вместе с командой из 30 москвичей. Это по тем временам была невероятная везуха! Мы держались вместе, и нас особенно никто не доставал. Дедовщина у нас, разумеется, была, но проявления её были скорее ритуальными и довольно безобидными. Впрочем, это я смог оценить гораздо позже — когда мне свезло в третий раз. А свезло мне так, что  меня забрали в общевойсковой окружной госпиталь, где  подвергли хирургическому вмешательству под общим наркозом. Врачи отрезали мне половину щитовидной железы (подозреваю, что лучшую её половину) и комиссовали, то есть списали «на гражданку.» Так вот пока я довольно долго лежал в этом самом госпитале, понаслушался и понагляделся  историй  молодых солдат, которым дембеля в их частях отбили почки и причинили иные телесные повреждения, которые их, собственно, и привели на военно-больничную койку. Вот это третье везение — оно было не такое однозначное. Моим друзьям пришлось служить без меня, а мне — наблюдаться у эндокринолога по месту жительства, мучиться юношескими комплексами и давать клятву своим друзьям, что пока они не вернутся из Красной Армии, я в институт поступать не буду. Вот такая у нас была  романтическая и верная дружба.
Одно из самых сильных воспоминаний об армии — как кусок киноплёнки. Вот мы, только что обритые наголо, сдаём гражданскую одежду и идём в баню, вернее, под обжигающе горячий душ. В процессе помывки, близоруко щурясь, я вдруг увидел, сколько грязи скопилось за ушами моего товарища, тоже очкарика. Это было в буквальном смысле  неприятное  открытие. Не попади я в армию, не постригись наголо — так и остался бы, наверное, в неведении, и не мыл бы никогда за ушами. Бррр …

Прошли годы. Я иногда встречаюсь со своим лучшим армейским другом, уже ставшим дедушкой — не в армейском, а в биологическом смысле слова. И мы вспоминаем, как ходили по плацу строевым шагом под песню Beatles  «Yellow Submarine». Вполне была себе строевая песня. Но это — когда ротного рядом не было.

А ещё (внимание — реклама!) я с некоторых пор пользуюсь великолепными мылами, гелями и шампунями фирмы Lush. www.lushrussia.ru Думаю, не в последнюю очередь благодаря запахам этих шампуней коллеги женского пола любят прильнуть ко мне на тренерских тусовках и светских мероприятиях.  К чему это я? К тому, что на подаренном мне недавно пузырьке наряду с составом ароматной продукции есть трогательная надпись: НЕ ЗАБУДЬТЕ ПОМЫТЬ ЗА УШАМИ!
Теперь уж точно не забуду!
С Днём защитника, дорогая Родина!

За мостом

За тем мостом оказался ещё один. Миллионный. Он так называется в народе, неофициально. А официальное его название — Ростокинский акведук. Около этого моста прошло всё моё детство. Склон, наискось уходящий от моста к реке Яузе и бурно поросший высоченными травами, заканчивался живописным болотом. Здесь я выкурил свою первую сигарету, украденную у бабушки. (Правда тогда, в 6 лет, курение мне не понравилось, и я больше не брался за это дело до армии). Здесь мы с моими ровесниками стреляли из рогаток в лягушек и ловили тритонов. А однажды с ребятами из нашего двора украли с соседней стройки несколько вёдер карбида, аккуратно засыпали в болото по периметру и подожгли. Горящий водоём на берегу Яузы — это было величественное зрелище! Правда, к приезду пожарных пламя утихло: газ, производимый карбидом и водой, горит ярко, но не долго.
На Миллионный мост тогда можно было залезть, преодолев нехитрые решётки на башенках по краям. Перил никаких не было, а поверх труб, по которым текла вода,  были просто уложены бетонные плиты с торчащими кусками арматуры. И когда мы с мальчишками доходили до середины, где зияли всегда открытые два люка, то как-то не хотелось подходить к краю: уж больно высоко по-над Яузой, и если грохнешься, — то точно насмерть. 
А в девятом классе мы с другом и одноклассником Вовкой Ш. проехали по Миллионке на велосипедах. И не один за другим, а бок о бок. От одной башенки до другой. Это был безумный поступок. Стоило кому-то из нас наехать колесом на торчащую арматуру или камушек, или просто вильнуть рулём, — страшно подумать, что могло бы быть. Сколько это метров, кстати? 400? 500?  Но мы доехали до конца, сопровождаемые лишь собственным сопением и восхищённо-осуждающими взглядами немногочисленных свидетелей этого происшествия. А это было действительно происшествие, слух о котором потом долго ходил по Городку! Я помню всё до мельчайших деталей: какого цвета были наши велики, и как громко стрекотали кузнечики, и как журчала Яуза под мостом, и как нахально пахли травы в то лето. И как мы потом, довольные, хлопнули друг друга по рукам, что должно было означать: "мы сделали это!". 
Я не помню только одного: зачем мы, собственно, это сделали?  Что побудило нас пойти на это, почему, с какой стати мы на это решились? Побахвалиться друг перед другом? Нет, не таковы мы были. Покрасоваться перед другими? — Тем более не очень-то и хотелось. Почему меня это так волнует сегодня, спустя столько лет? Потому что я понял, что совсем не знаю себя — тогдашнего. Я многое помню про свои действия и поступки, про свои рассуждения и ощущения, но я совершенно не могу сказать, что двигало мной тогда, чем я руководствовался, что было для меня ценным, что — важным. Думаю, это свойство не только моей памяти: хранить события, не беря на себя ответственность за их оценку тогда и теперь, не проводя никаких сравнений. Видимо, оценка — это функция совсем другой системы органов.
Я до сих пор иногда просыпаюсь в холодном поту, когда мне снится наш тогдашний переезд. Слава Богу, это просто ещё одно воспоминание. Я не восхищаюсь собой тогдашним, но и не осуждаю. Это просто был другой человек. Он был, и прошёл, но всё же я многое унаследовал от него. 
Спасибо ему, и спасибо тому времени. Спасибо, что некоторые из нас выжили. Хотя — ох, как мало нас осталось! Спасибо, что этот мост ещё есть, и что теперь можно спокойно пройти по нему — туда и обратно. Опираясь в случае чего о перила.