Перечитывая Воннегута

Когда-то в СССР была такая шутка: интеллигентный человек не читает, а перечитывает. А ещё когда-то была легенда, что мы были самой читающей страной. И когда-то была эта самая страна. Время нынче другое, страна не та, а читать приходится много такого, о чём раньше и помыслить было невозможно. По большей части это так называемая специальная литература. То есть литература по специальности. В нашем ремесле — я про коучинг, тренинги и вообще работу с людьми — появляется множество новых методов и инструментов, тенденций и практик. И для того, чтобы не отстать, а идти, как говорится, в ногу со временем, читать приходится действительно много. И не только новинки или «из последнего». Иногда, если обнаруживается очередное белое пятно или прореха в образовании, требуется и «догонять», читая классиков. Это не зазорно признавать, ведь у всех (или почти у всех) есть такие белые пятна. Отрадно отметить, что есть книги, которые читать просто надо, и императив здесь абсолютно объективен. А есть такие, читать которые — одно удовольствие. А впрочем нет, не одно: от них ещё и несомненная польза.

Формат чтения тоже изменился. Многое мы читаем в интенренте, online, или, как это сейчас принято говорить, в электронном виде. Оно и экологично: не используем бумагу, не захламляем квартиру, бережём природу.

И тем более приятно бывает взять в руки старую добрую бумажную книгу. Бумажную, то есть напечатанную типографским способом. А ещё приятно, когда эта книга относится к условному жанру «художественая литература». Приятно, что можно побаловать себя и выделить время для встречи со старым знакомым… Недавно у меня состоялась такая встреча с книжкой «Колыбель для кошки» Курта Воннегута. Пересказывать её — дело неблагодарное и немыслимое. Кто читал — в курсе, кто не читал — советую. Советую попробовать, потому что получится далеко не у всех. Мы с этой книгой старые друзья, и как бывает после долгой разлуки, я увидел, как изменилась для меня книга за это время. И как изменился я. Что мне в этой книге? Мы такие разные… Я даже не решился бы определить жанр этого текста. Зато я в очередной раз понял что-то важное про себя. Понял, что для меня важно в написанных текстах.

Я сичтаю, что деление литературных, равно как и живописных, музыкальных и прочих произведений на хорошие и плохие — лукавство и банальность. Я, например, иногда слушаю плохую музыку, если это доставляет мне удовольствие. Моя шкала ценностей устроена по-другому. Есть авторы, которые помещают своих героев в реально существующую (или существовавшую) систему координат, или в систему условностей. А есть те, которые придумывают, сотворяют свои системы координат. В «Колыбели для кошки» — именно так. И мне было уютно жить в том мире, так похожем на настоящий, те несколько часов, которые заняло чтение книги. И так непросто было с ним расставаться.

Но из той выдуманной системы координат я вынес то, что могу использовать в общении с настоящим миром. С миром, который окружает меня каждый день. Это слова, которые обозначают понятия, не очевидные для всех, которые служат паролем для людей «нашего круга».  Это знаковые точки той системы координат, которые помогают мне ориентироваться в жизни. В жизни, которой живу я, мои друзья и клиенты, люди, дорогие моему сердцу и члены моего карасса.

Рекомендую к прочтению. Для тех, кто понимает: Курт Воннегут. «Колыбель для кошки». Перевод Р. Райт-Ковалёвой.

Сотренерство — плюсы и минусы.

Мне в жизни везло много раз. И точечно (из серии «просвистела в двух вершках от головы») и по-крупному. Одно из таких крупных везений — это то обстоятельство, что двое моих друзей-однокурсников по ИнЯзу начали приглашать в Москву разных хороших тренеров. В основном, разумеется, из США. Это было в самом начале 90-х, и на этой волне мои друзья-коллеги вместе с другими немногими энтузиастами начинали создавать обучающие организации и тренинговые структуры, придумывать и проводить свои тренинги. То есть можно смело сказать, что практически  они начали формировать тренинговый рынок. Просто тогда это ещё так не называлось.

Так вот, везение заключается в том, что мне довелось проводить тренинги с лучшими тренерами страны. И на этапах их становления, и потом, гораздо позже. И это был и остаётся поистине бесценный опыт, который я использую и по сей день. Для меня преимущества сотренерства очевидны. Однако в процессе неформальных бесед с коллегами я с удивлением обнаружил, что многие из них относятся к сотренерству не просто отрицательно, а с некоторой даже иронией.  Я попытался разобраться, почему это так, стал задавать вопросы. И понял, что коллеги чаще всего видят в этом следующие минусы.

1. Два тренера — значит гонорар надо делить пополам.

2. Два тренера — это снижение статуса либо обоих, либо одного из них.

3. Если что-то пойдёт не так, одному вырулить легче. А вдвоём может получиться вдвое больше хаоса.

Поделюсь своими соображениями. По пункту первому: это сущая правда. Но об этом чуть ниже.  По второму — тут я бы сказал так: опасения небесосновательные. Но для начинающего тренера опыт совместного ведения тренинга, особенно с опытным коллегой, покрывает все риски. Даже если тренеры (как это  бывает) выступают не на равных. Зато иногда это как раз придаёт вес более молодому коллеге. «Смотрите, такой молодой, а уже ведёт с самим (имярек)». Что касается третьего пункта — тут я бы подискутировал. Если что-то пойдёт не так (а у меня такое бывало, разумеется, и не только в тренингах) — то здорово, когда рядом есть кто-то, кто может помочь и направить. И это — вопрос ДОВЕРИЯ. Или, по-другому: кто этот кто-то?

Для меня лично сотренерство состоит из сплошных плюсов. Правда, при соблюдении нескольких простых условий. Во-первых, я работаю только с людьми,  совпадающими со мной по стилю, энергетике и нескольким параметрам, которые трудно сформулировать и измерить, но которые легко «читаются» обоими партнёрами. Во-вторых, в каждом конкретном случае и в зависимости от темы тренинга я хорошо представляю себе, как и в чём мы будем дополнять и усиливать друг друга. Вообще, к выбору сотренера я подхожу очень ответственно и придирчиво.  (см. мой пост «Мои требования к коучу»).

Возвращаясь к самому первому пункту: я готов делиться гонораром, и при этом ни на минуту не забываю , что мне придётся говорить на тренинге вдвое меньше. А я очень ценю свой голос — во всех смыслах и отношениях.

А ещё с некоторых пор я понял, что при гендерно сбалансированном тандеме (т.е. по-простому, когда один тренер — мужчина, а другой — женщина) все преимущества сотренерства окрашиваются в ещё более яркие цвета. И для тренерского дуэта, и для участников.

Кстати, вот важный момент, который, как оказывается, тоже не для всех очевиден: тренер в разные моменты тренинга оказывается в роли участника. Да, ему приходится быть главным, важным, ведущим, но — участником тренинга.  И сотренерство позволяет прожить это участие, как и весь процесс тренинга,  гораздо более интересно, ярко  и осознанно.

Удачи в сотренерстве!

День Радио — 2

Когда я вернулся из армии, передо мной встал вопрос трудоустройства: по суровым советским законам  перерыв в трудовой деятельности и/или учёбе не должен был превышать  2 недель. Иначе — прерывание стажа, административные неприятности и даже урезание пенсии. К этому тогда относились серьёзно.
После недолгих раздумий я пошёл работать… радистом на стадион «Связист», что в Сокольниках. Правда, здесь обязанности радиста были совсем не те, что в армии, и мне приходилось совмещать  работу радиста и электромонтёра. Зато у меня был самый удобный график — сутки-трое. В моём распоряжении был крохотный радиоузел, в котором стоял старый, но рабочий магнитофон «Днiпро» с претензией на студийность, микрофон на чугунной стойке и всякая техническая мелочёвка. А на территории стадиона висели громкоговорители (так называемые колокольчики), обеспечивавшие не очень качественный, но зато громкий звук. И я объявлял в микрофон, какие команды играют сегодня и завтра, ставил музыку и даже клеил свои первые «радиопередачи», состоявшие в основном из интервью со спортивными деятелями районного масштаба и спортивных же маршей. Самый популярный — футбольный марш я ставил каждый раз, когда начинался ответственный матч, и на поле выбегали игроки.  Это был особо торжественный момент,  а катушка с маршем  всегда была под рукой на почётном месте.
Однажды я притащил на дежурство свой собственный магнитофон  Grundig — подарок отца, кторый звучал куда лучше, чем Днiпро. И поставил плёнку с записями Джорджа Харрисона. Было яркое и морозное январское воскресенье, зимние каникулы, и по ледяным дорожкам стадиона катались взрослые и дети. Моя любимая песня «My Sweet Lord» звучала чуть ли не на все Сокольники, и мне было радостно и светло на душе. Потом меня вызвал директор и сказал, что это была идеологическая диверсия, что он от меня такого не ожидал,  и что выговор по комсомольской линии мне не объявлен лишь потому, что я — единственный комсомолец в коллективе.
Потом, спустя месяц, я поставил катушку с Бобом Диланом. На этот раз  у меня была заготовлена заметка из Комсомольской Правды, где рассказывалось о том, что Боб Дилан посредством своих песен борется против идеологии капитализма и о том,  как тяжко ему живётся в мире чистогана.  Благодарность мне, правда, не объявили, но мой счёт с Анатолием Василичем стал 1:1, а моя благонадёжность более не подвергалась сомнению.
Потом была перестройка, в Москве появилась первая FM-станция, а на стадионе — первый FM-тюнер. И администрация стадиона с удивлением обнаружила, что на всю страну можно крутить и Харрисона, и Аббу, и Smokie, и прочие идеологические диверсии, включая даже Deep Purple и Black Sabbath.
Но это уже — совсем другая история.

PS Недавно я побывал на Связисте и почувствовал, что время там течёт совсем по-другому, чем в остальной Москве. А Ильич стоит как новенький — как в добрые старые времена, когда мы с Егорычем красили его в  день его рождения.

Теракты

Горько это признавать, но сегодняшние теракты в московском метрополитене — ещё одно свидетельство того, как хрупок этот мир, как легко нарушить баланс в нашем огромном городе и как, увы, немного стоит сегодня человеческая жизнь. Террор — это страшно. С ним не могут справиться даже в странах, где спецслужбы и внутренние войска тратят массу времени, сил и денег на подготовку, обучение личного состава и оснащение. Что уж говорить про нас, где милиция и прочие подобные структуры просто никуда не годятся ни по каким показателям.
Про московское метро — отдельный разговор. Наша подземка просто давно не справляется с таким количеством пассажиров, а оборудование дышит на ладан. Это и понятно: те люди, что проектировали и строили это подземное чудо, не могли себе вообразить такого количества людей в городе! Когда на одну из станций поезд не приходит в течение трёх минут в часы пик — это уже приводит к серьёзным проблемам. Когда, как сегодня, целая линия вырубается на несколько часов — это коллапс в многомиллионном городе.
Увы, бороться с террором почти бесполезно. Увы, рассчитывать на бдительность граждан или какие-то слаженные действия горожан не приходится. Мы слишком разобщены и замкнуты в себе. Увы, все повышенные меры безопасности, которые сейчас последуют, в лучшем случае — для галочки. В худшем — закручивание гаек и «перегибы на местах».
Террористы в очередной раз достигли своих целей — они забрали несколько жизней мирных людей и посеяли страх. Поймают организаторов или нет — не имеет никакого значения. Просто в очередной раз мир увидел: совершить теракт в Москве не только реально, это — легко. И почти каждый мог оказаться в одном из этих вагонов.
Я выражаю соболезнование всем близким погибших и желаю скорейшего выздоровления пострадавшим и раненым.
И призываю всех — не бояться. Страх не продуктивен, он только мешает нам и разрушает нас. Верующим остаётся молиться, особенно православным — им и положено молиться сугубо на этой неделе. Неверующие могут призвать в союзники логику и статистику, согласно которым такие события часто происходить не могут.
А ещё я желаю всем нам терпения и гражданского мужества — без них трудно жить в НАШЕЙ стране.

Международный Женский День

Когда я учился в школе, день 8-го марта был логическим продолжением 23-го февраля. 23-го девочки поздравляли нас, мальчиков, раздавая конфеты. Подразумевалось, что все мы — будущие защитники социалистической родины. Для большинства так оно и случилось.  А через две с небольшим недели мы сами несли в школу конфеты для девчонок и цветы — для учительниц. Девочек в нашем классе было вдвое больше, чем мальчиков. Но как раз учительницы, как я смутно понимал тогда, были главным объектом поздравления. Учителей у нас, как и в большинстве школ, было раз-два — и обчёлся. Учительницы же в свою очередь объясняли нам, что нужно поздравить мам, сестёр, бабушек и вообще всех женщин.
Я рос в семье с ужасающим гендерным перекосом и как единственный мужчина являл лишь 20% её личного состава. Поэтому с самого детства у меня отношение к этому празднику робко-нервозное, почти паническое. 
Во время перестройки было модно этот праздник ругать, так как инициировала его в своё время коммунистка  Клара Цеткин. Кстати, было это ровно 100 лет назад. Как быстро летит время! И я тогда (не 100 лет назад, а во время перестройки) тоже поругивал этот день, по-конформистски пользуясь тогдашним трендом. 
Но вообще-то приятно, что есть такой день в году, когда женщин чествуют особо, сугубо, нарочито и подчёркнуто. Потому что женщины всё же в большинстве своём вполне приличные люди, и многим из них мы обязаны такими вещами, без которых жизнь была бы не такой прекрасной. Самой жизнью, например. 
Поэтому, отбросив робкую нервозность и ложную предвзятость, я поздравляю всех женщин нашего города и примыкающего к нему остального мира с замечательным весенним праздником.  Я желаю им в этот день всего самого доброго, чистого и светлого. А главное — чтобы им хоть иногда в жизни везло с мужчинами — существами по большей части грубыми, жадными, мелочными, эгоистичными, туповатыми и приземлёнными. 
Знаю, что говорю — сам такой. С праздником!

День защитника отечества

Раньше этот праздник назывался День Советской Армии и ВМФ. Это было давно, в другой стране. Мне в той стране повезло с Советской Армией трижды. Первый раз — когда вышел указ минобороны о том, что юноши должны идти в армию, уже овладев военной специальностью. И вот, согласно этому указу, я полгода ходил на курсы радиотелеграфистов, где вместе с двадцатью такими же призывниками постигал азбуку Морзе в разных её проявлениях. Второй раз мне повезло, когда я с тремя хорошими товарищами (с которыми подружился на тех самых курсах) оказался в военной части под Серпуховом вместе с командой из 30 москвичей. Это по тем временам была невероятная везуха! Мы держались вместе, и нас особенно никто не доставал. Дедовщина у нас, разумеется, была, но проявления её были скорее ритуальными и довольно безобидными. Впрочем, это я смог оценить гораздо позже — когда мне свезло в третий раз. А свезло мне так, что  меня забрали в общевойсковой окружной госпиталь, где  подвергли хирургическому вмешательству под общим наркозом. Врачи отрезали мне половину щитовидной железы (подозреваю, что лучшую её половину) и комиссовали, то есть списали «на гражданку.» Так вот пока я довольно долго лежал в этом самом госпитале, понаслушался и понагляделся  историй  молодых солдат, которым дембеля в их частях отбили почки и причинили иные телесные повреждения, которые их, собственно, и привели на военно-больничную койку. Вот это третье везение — оно было не такое однозначное. Моим друзьям пришлось служить без меня, а мне — наблюдаться у эндокринолога по месту жительства, мучиться юношескими комплексами и давать клятву своим друзьям, что пока они не вернутся из Красной Армии, я в институт поступать не буду. Вот такая у нас была  романтическая и верная дружба.
Одно из самых сильных воспоминаний об армии — как кусок киноплёнки. Вот мы, только что обритые наголо, сдаём гражданскую одежду и идём в баню, вернее, под обжигающе горячий душ. В процессе помывки, близоруко щурясь, я вдруг увидел, сколько грязи скопилось за ушами моего товарища, тоже очкарика. Это было в буквальном смысле  неприятное  открытие. Не попади я в армию, не постригись наголо — так и остался бы, наверное, в неведении, и не мыл бы никогда за ушами. Бррр …

Прошли годы. Я иногда встречаюсь со своим лучшим армейским другом, уже ставшим дедушкой — не в армейском, а в биологическом смысле слова. И мы вспоминаем, как ходили по плацу строевым шагом под песню Beatles  «Yellow Submarine». Вполне была себе строевая песня. Но это — когда ротного рядом не было.

А ещё (внимание — реклама!) я с некоторых пор пользуюсь великолепными мылами, гелями и шампунями фирмы Lush. www.lushrussia.ru Думаю, не в последнюю очередь благодаря запахам этих шампуней коллеги женского пола любят прильнуть ко мне на тренерских тусовках и светских мероприятиях.  К чему это я? К тому, что на подаренном мне недавно пузырьке наряду с составом ароматной продукции есть трогательная надпись: НЕ ЗАБУДЬТЕ ПОМЫТЬ ЗА УШАМИ!
Теперь уж точно не забуду!
С Днём защитника, дорогая Родина!

Укулеле и Окулина

Первый раз я услышал укулеле, когда мне было  лет 15 —  в песне  "Ram on" Пола МакКартни. (Альбом Ram 1971 г.) Но это не в счёт, потому что я тогда не знал, что это звучит укулеле. Правда, я уже тогда заподозрил, что это не просто гитара.

Увидел укулеле я в первый раз в фильме "В джазе только девушки", но не придал этому значения, и отнёсся скорее как к забавному киношному атрибуту. Сколько я потом ни прислушивался к песенкам, которые звучат в фильме, в великолепно сделанных, роскошных оркестровках я укулеле так и не услышал. Подозреваю, что этот инструмент просто не участвовал в записи саундтрэка, а был использован исключительно как реквизит для видеоряда. Да и слово "укулеле" прозвучало лишь в одном из поздних дубляжей фильма, а в ранних советских вариантах это называлось "гавайская гитара". Короче говоря, укулеле в фильме — тоже не в счёт.

А вот когда я уже в зрелом возрасте и в здравом рассудке увидел — и УСЛЫШАЛ концерт памяти Джорджа Харрисона, когда я увидел — и УСЛЫШАЛ, как тот же, хотя и постаревший МакКартни берёт укулеле и начинает играть на ней «Something» — многое открылось мне..

В частности, тот факт, что теперь я долго без укулеле не протяну. То есть не смогу нормально существовать, пока не стану счастливым обладателем этого маленького инструмента.

Спустя пару месяцев ожидания (не стану рассказывать утомительные подробности о бессоннице и отсутствии аппетита)

мне привезли укулеле с Гавайских островов, то есть самую что ни есть аутентичную. (Спасибо, Светлана, век не забуду!) Это оказался симпатичный инструмент, аккуратно сработанный, с выверенной мензурой. Это очень важно для маленьких инструментов — чтобы мензура была чётко промеряна и очень точно реализована. Я стал рьяно осваивать этот миниатюрный курьёз, что оказалось занятием не таким лёгким, как я поначалу  предполагал. Кроме того, наш климат оказался слишком суров для гавайской неженки, и буквально через месяц её гриф повело пропеллером, а обечайка дала трещину на изгибе. Скрывать не стану, я был расстроен не меньше, чем сам этот маленький инструмент.

Однако нескольких недель упражнений на укулеле хватило мне для  возникновения устойчивого привыкания к необычному, волшебному тембру. И я обратился к знакомому скрипичному  мастеру с просьбой сделать мне похожий инструмент. Но, отталкиваясь от размеров и пропорций укулеле, я нарисовал свои эскизы, учитывая при этом, что  играть на шестиструнной  гитаре мне всё-таки привычней.

И скрипичный мастер  Сергей Горынин без единого гвоздя сработал мне инструмент, соединивший в себе миниатюрность и характерный тембр укулеле  и типичные характеристики шестиструнной гитары. Это звучащее тело было названо Окулиной. То есть имя вроде бы и намекает на укулеле, но не оставляет сомнений в русском происхождении.

Прошли годы…

За это время случилось много всего. Одно из приятных

событий: известный гитарный мастер Владимир Бабков привёл гавайскую укулеле в порядок, и теперь она снова строит и вполне прилично звучит. Иногда они с Окулиной звучат вместе — это когда ко мне в гости забредает какой-нибудь гитарист, не лишённый воображения и страсти к экспериментам.

А в музыкальных магазинах столицы теперь полно укулеле, но это всё больше дешёвые китайские под(д)елки, которые и звучат соответственно.  

P.S.  А в это воскресенье в Лекториуме — концерт старинной музыки lektorium.livejournal.com/

Зима

Вот интересное дело. Родился я в самое что ни  есть зимнее время – в январе.  Но при этом всю жизнь страдаю от холода. Люблю лето, и готов ему простить не только комаров да мух, но и все побочные явления, коих немало. А вот зиму как-то побаиваюсь, хотя что там Бога гневить – в любом времени года есть своя прелесть. Каждый год, когда выпадает снег, мне кажется, что я просто не смогу заставить себя выйти из дому на мороз. Но потом – ничего, привыкаю. Привыкаю каждый раз, как впервые.

Собственно, три вещи примиряют меня с зимой. Это квашеная капуста, низкая влажность воздуха и лыжи. Квашеная капуста летом не получается, а если у кого-то и выходит заквасить бадейку, то она совсем не такая. А зимой – такая, и я люблю самую забористую. В ней, говорят, масса витаминов, но я бы ел её и так. Так — это с чёрным хлебом, а можно и без него. 

Низкая влажность хороша для ремонта музыкальных инструментов. Гитарные мастера предпочитают брать инструменты в более или менее серьёзную переделку именно зимой, когда дерево легче переносит хирургические вмешательства и вероятность рецидивов гораздо ниже, чем в другие сезоны.

А лыжи – это для здоровья. Для тела и для души. Самые обыкновенные беговые лыжи, на которых нас когда-то учил кататься наш физрук Николай Владимирович в Лосином острове. К слову сказать, лоси там тогда встречались гораздо чаще, особенно зимой.

Я открыл сезон 1-го января в 10.00 в Серебряном бору. И там в это время было на удивление небезлюдно. Приятно, когда, уступая лыжню, люди поздравляют друг друга с новым годом. Вообще 3 раза за неделю встать на лыжи – это здорово. А покататься в свой день рождения  — особое удовольствие. К тому же погода в этом году располагает чрезвычайно.

    

Разные школы

Так случилось, что за последние несколько дней я совершил тур по разным коуч-институциям Москвы. Был на открытом мастер-классе, презентации, супервизии и прочих мероприятиях. Время от времени полезно проводить такую внешнюю и внутреннюю ревизию. Много интересных впечатлений, несколько приятных знакомств, и — сухой остаток.
1. Разные коучи называют коучингом разные процессы, и для человека несведущего первое знакомство с коучингом может стать знакомством с близкой, соседней территорией, но эта территория может оказаться не совсем коучингом. Или совсем не коучингом.
2. Все школы коучинга в Москве (по крайней мере известные мне) держатся на личности основателя / ведущего / главного и т.п. И это правильно. Все эти личности (те, которых я знаю) харизматичны, умны, тонки, артистичны, у каждого / каждОЙ — свой индивидуальный стиль, неповторимые манеры и, как сейчас говорят, "своя фишка". У каждого своя команда, "ближний круг", и это тоже как правило яркие неординарные личности. НО — выпускники школ, те, кто называет себя коучами, потому как прошли обучение одного или нескольких блоков или курсов в одном из таких учебных заведений, представляют собой довольно печальную картину.
Понимаю, что главная задача всех этих учебных заведений — научить людей приёмам и методикам, инструментам, самому духу коучинга. Однако без фундамента строить здание нельзя. Коучинг — это стиль жизни, коуч — это прежде всего личность. И вот этих личностей среди выпускников и учащихся очень-очень мало. Молодые, да и не только молодые люди (обоих полов), называющие себя коучами, не умеют одеваться, не владеют языком тела и плохо говорят на русском языке. Не все, но — увы — очень и очень многие.
Не сомневаюсь ни секунды, что и эти коучи тоже найдут себе клиентов, и наверняка даже смогут кому-то помочь, и — как говорится, дай Бог. Но ужасающе низок стилистический и коммуникативный уровень этих людей. И либо им придётся навёрстывать то, что им "недодали" с самого начала, либо коучинг "пойдёт в народ" в самом неприглядном смысле. Понимаю, что школы живут, согласуясь с суровыми законам рынка, но уверен, что в большинстве из них нужен более строгий отбор и ликбез (в буквальном смысле этой аббревиатуры!) в начале обучения. Иначе в перспективе такое отношение к подготовке коучей вернётся бумерангом — с той стороны, откуда его меньше всего ждут.