День Радио — 1

День Радио — странный день. Для большинства людей он и не праздник вовсе. А для меня — праздник втройне.
1. В семидесятые годы юноши должны были поступать на службу в Советскую Армию уже с военной специальностью. Волею судеб выпало мне получить специальность радиотелеграфиста, или, по-простому, радиста.  Полгода я ходил на занятия в радиотехническую школу вместе с тремя десятками таких же, как я, допризывников района. Зато, когда нас призвали в СА, мы уже были радистами 3-го класса. И сразу, минуя учебку,  пошли на боевое дежурство. Дежурство это заключалось в том, что мы, рядовые,  сидели в резиновых наушниках перед огромными греющимися ламповыми приёмниками, и каждый был настроен на свою частоту. И когда начиналась передача посредством азбуки Морзе (точка — тире, тати-тати), мы должны были записать остро отточенным карандашом её содержание на специальном бланке. Обычно это была непонятная комбинация из букв и цифр, но сам процесс написания был очень ответственным. Мы принимали неизвестные сообщения от неизвестного нам абонента, а потом приходил прапорщик и уносил радиограмму — видимо на расшифровку, или куда там было положено её уносить.
Или же нам приносили бланк с таким же непонятным текстом, и мы передавали его неизвестному абоненту в какой-то точке земного шара. Единственно возможной обратной связью с неизвестным коллегой было попросить повторить кусочек текста, если что-то не понял или не успел записать. Или запросить вести передачу медленнее, но это было, как бы это сказать, — дурным тоном.
Для всяких таких стандартных просьб и команд были свои сокращения, обычно из трёх согласных. ЩРЩ — передавайте быстрее, ЩРС — предавайте медленнее и т.п. Кстати, ДМБ — это именно наше, радиотелеграфное обозначение слова дембель, и оно получило распространение во всех остальных родах войск. Мы понимали, что являемся лишь маленькими колёсиками в огромной армейской системе, но отдавали себе отчёт в том, что в этих шифрограммах содержатся важные сведения о передислокации целых дивизий, испытаниях новейших бомбардировщиков и прочих ужасно важных вещах. И если мы перепутаем цифру или напишем не ту букву на бланке, какую-нибудь далёкую дивизию отправят на Кубу вместо Магадана, или какой-нибудь эшелон направят не к той границе, где собирается на нас напасть потенциальный враг. А что такой враг есть, что он не дремлет и что его зовут Западный Милитаризм  — это мы знали наверняка.

Я никогда не был технарём, скорее тяготел к гуманитарным ценностям, что и привело меня позже в языковой ВУЗ. Но именно с тех пор я нахожу эстетическое удовольствие в разглядывании и прослушивании старой винтажной техники. Особенно ламповой. В том числе военной — вся эта аппаратура делалась на совесть. Ламповый звук, который мы тогда не ценили, — это совершенно особый мир, и любители тратят сейчас огромные деньги на ламповые преды и усилители, чтобы слушать через них музыку.
А вот азбука Морзе официально больше нигде не применяется. Надобность в ней отпала, так как появились всякие декодеры и энкодеры и прочие цифровые и программные инструменты для передачи на расстояние и шифровки/дешифровки  сообщений. Но есть ещё любители — РАДИОлюбители, которые передают друг другу сообщения на этом языке.
С праздником, дорогие товарищи!

Продолжение следует…