И вот опять мне повезло с тренером, вместе с которым мы уже несколько раз провели наш совместный языковой тренинг «от слова – к делу». И надеюсь, проведём ещё не единожды. Так случилось, что во время учёбы в ИнЯзе мы с Дмитрием Петровым практически не пересекались. Но и тогда и позже вращались в сферах, орбиты которых были где-то совсем рядом. И спустя годы судьба в лице нашего общего инязовского товарища свела нас не просто как знакомых и коллег, а как двух экспертов, которым предстояло разработать и испытать на людях (!) новый продукт на стыке коучинга, тренинга, психологии, лингвистики, педагогики и НЛП. Разработка и подготовка проходила в несколько этапов, каждый этап продолжался много часов и сопровождался бурными обсуждениями и не менее бурными возлияниями. Дмитрий пил кофе, я – чай.

Теперь можно сказать без ложной скромности: эксперимент удался, и никто из людей, на которых он был поставлен, не пострадал. Скорее, наоборот: каждый получил свою индивидуальную дозу пользы. Главное, что происходит на этом тренинге: люди понимают, что выучить иностранный язык абсолютно реально, и что от этого можно получать удовольствие. Что не надо годами ходить вокруг да около, а надо брать методику и работать по ней. Что надо включать и активизировать ресурсы, которые у каждого есть изначально (в разной степени и в разных пропорциях, но они имеются у всех). И каждый получает свою порцию слов и фраз, знаний и подходов, инструментов и схем. И дальше волен распоряжаться этим всем по собственному разумению. Мы даём людям неплохой стартовый капитал и рассказываем, как его можно приумножить. Уверен, многие будут успешно это делать. И это вселяет радость: мы делаем полезное нужное дело, и качество жизни наших участников растёт.

Но к этой радости примешивается некоторая горечь. И я решил всё-таки поделиться своими наблюдениями «по жизни», в том числе с тренингов (и не только с языковых), которые наводят меня на печальные мысли. Говоря коротко: большинство наших сограждан просто не умеет общаться. Люди живут в своих семьях и работают в своих офисах, они погружены в себя и свой маленький мир. И это в общем нормально. Но когда эти люди встречаются с другими людьми, они совершенно не готовы к обмену информацией – ни эмоционально, ни интеллектуально, ни энергетически.  Они не готовы получать информацию и не умеют делиться ей. А выдаёт это в частности тело, которое, как известно, не врёт. Говорю не обо всех, но об очень многих людях из тех, с кем мне приходилось так или иначе коммуницировать. И печальные эти мысли сводятся к одному: у нас НИГДЕ не учат человека общаться. За редким исключением в лице специализированных учебных заведений и – ну да, тренингов по коммуникациям. В школе, где маленький человек получает знания, 90% которых ему в жизни потом не пригодится, к тому же и процесс социализации поставлен в режим датчика случайных чисел. А в большинстве ВУЗов учебный процесс вообще исключает всякую «лирику» и направлен на получение знаний. Полезных, но специальных. Опять же и среди школ и среди ВУЗов есть исключения, и многое зависит от учителей и преподавателей. Но факт остаётся фактом: большинство взрослых в нашей стране не принадлежат к тем людям, которых можно назвать коммуникативно компетентными. К тому же мы сейчас живём в обществе, где государство если и играет какую-то роль  в социализации граждан, то эта роль скорее отрицательная. И люди замыкаются в своих кружках общения, в своих референтных группах.

Хорошая новость состоит в том, что и коучинг и тренинги – причём любые (но хорошие!) тренинги – восполняют этот пробел и дают людям элементарные навыки общения. И мотивацию пользоваться этими навыками. Или хотя бы просто указывают им путь в сторону коммуникаций. И я считаю этот свой вклад не менее важным, чем те важные и благородные цели, которых достигают участники моих тренингов и мои клиенты по коучингу.

Начал играть я поздно, лет в четырнадцать, в спортивной  школе сызмальства не занимался, и в итоге играл себе на любительском уровне, хотя и неплохо. Но прежде чем выйти на корт по-серьёзному, много  времени я проводил у деревянной зелёной стенки, в которую часами стучал мячом. А стенка бесстрастно,  терпеливо и объективно возвращала мне те удары, которые я в неё посылал. Это было для меня важным уроком. «Стенка – твой лучший партнёр», говорил мне покойный Анатолий Васильевич, тогдашний директор стадиона «Связист», что в Сокольниках. Там я и устроился работать после службы в армии – за крошечную зарплату и постоянный доступ на корты.

Но однажды к упражнениям у стенки добавился ещё один важный фактор. Было яркое июльское утро, в Сокольниках пели птицы, а я уже полчаса вколачивал мячи в стену. И тогда наш инструктор по теннису Андрей, оказавшийся в те минуты свободным, занял позицию сзади и сбоку от меня и стал давать мне инструкции: «Смотри на мяч!» «Замах заранее!» «Боком к мячу!». Он не говорил мне ничего такого, чего я не знал до этого. Теоретически. Но преодолев раздражение, я уже через несколько минут стал замечать, что меткость и эффективность моих ударов в стенку заметно повысилась. С тех пор такие занятия стали регулярными, а Андрей позже надолго стал моим настоящим партнёром на корте. Я ни разу у него не выиграл, но такой цели я и не ставил. Главное – мы оба получали удовольствие от игры.

Потом я  «заразил» теннисом  нескольких друзей, приводил на корты хороших знакомых и вообще цинично пользовался служебным положением, хорошими отношениями  и любой возможностью, чтобы сыграть сет-другой. В разное время моими партнёрами были разные известные люди. Я играл с Савелием Крамаровым, который тогда собирался уезжать в Штаты. К слову сказать, Крамаров был очень тренированным и физически крепким человеком, что чувствовалось и на корте.  Играл с космонавтами Серебровым и Гречко – это уже на наших зимних крытых кортах.  Я был любитель-самоучка, но очень любил теннис, был очень упёртым, а главное – я много тренировался у стенки. И при каждой возможности звал Андрея или ещё кого-нибудь, кто зудел бы мне сзади и сбоку: «Смотри на мяч!».

В прошлом году после значительного перерыва я снова стал играть в теннис. И снова начал со стенки. Мне иногда не хватает того, кто бы мне позудел. Приходится делать это самому. И это – та самая внутренняя игра. А игра внешняя вместе с внутренней – она происходит больше в коучинге, когда мне приходится не только зудеть сзади-сбоку, но и быть тем, кто бесстрастно, терпеливо и объективно возвращает клиенту его удары. Прежде чем он выйдет на корт.

Так вот, везение заключается в том, что мне довелось проводить тренинги с лучшими тренерами страны. И на этапах их становления, и потом, гораздо позже. И это был и остаётся поистине бесценный опыт, который я использую и по сей день. Для меня преимущества сотренерства очевидны. Однако в процессе неформальных бесед с коллегами я с удивлением обнаружил, что многие из них относятся к сотренерству не просто отрицательно, а с некоторой даже иронией.  Я попытался разобраться, почему это так, стал задавать вопросы. И понял, что коллеги чаще всего видят в этом следующие минусы.

1. Два тренера – значит гонорар надо делить пополам.

2. Два тренера – это снижение статуса либо обоих, либо одного из них.

3. Если что-то пойдёт не так, одному вырулить легче. А вдвоём может получиться вдвое больше хаоса.

Поделюсь своими соображениями. По пункту первому: это сущая правда. Но об этом чуть ниже.  По второму – тут я бы сказал так: опасения небесосновательные. Но для начинающего тренера опыт совместного ведения тренинга, особенно с опытным коллегой, покрывает все риски. Даже если тренеры (как это  бывает) выступают не на равных. Зато иногда это как раз придаёт вес более молодому коллеге. «Смотрите, такой молодой, а уже ведёт с самим (имярек)». Что касается третьего пункта – тут я бы подискутировал. Если что-то пойдёт не так (а у меня такое бывало, разумеется, и не только в тренингах) – то здорово, когда рядом есть кто-то, кто может помочь и направить. И это – вопрос ДОВЕРИЯ. Или, по-другому: кто этот кто-то?

Для меня лично сотренерство состоит из сплошных плюсов. Правда, при соблюдении нескольких простых условий. Во-первых, я работаю только с людьми,  совпадающими со мной по стилю, энергетике и нескольким параметрам, которые трудно сформулировать и измерить, но которые легко «читаются» обоими партнёрами. Во-вторых, в каждом конкретном случае и в зависимости от темы тренинга я хорошо представляю себе, как и в чём мы будем дополнять и усиливать друг друга. Вообще, к выбору сотренера я подхожу очень ответственно и придирчиво.  (см. мой пост «Мои требования к коучу»).

Возвращаясь к самому первому пункту: я готов делиться гонораром, и при этом ни на минуту не забываю , что мне придётся говорить на тренинге вдвое меньше. А я очень ценю свой голос – во всех смыслах и отношениях.

А ещё с некоторых пор я понял, что при гендерно сбалансированном тандеме (т.е. по-простому, когда один тренер – мужчина, а другой – женщина) все преимущества сотренерства окрашиваются в ещё более яркие цвета. И для тренерского дуэта, и для участников.

Кстати, вот важный момент, который, как оказывается, тоже не для всех очевиден: тренер в разные моменты тренинга оказывается в роли участника. Да, ему приходится быть главным, важным, ведущим, но – участником тренинга.  И сотренерство позволяет прожить это участие, как и весь процесс тренинга,  гораздо более интересно, ярко  и осознанно.

Удачи в сотренерстве!

Первое, что я услышал в то утро по радио – что президент Горбачёв болен, а управление страной взял на себя ГКЧП. Первое, что я увидел из окна, придя на работу – танки, стягивающиеся к Белому Дому. Офис ARD расположен очень удобно – как раз через реку, на 12-м этаже. Общие планы нам удавалось снимать прямо из окна.

В офисе я, как и все мы, остался на все эти 3 дня.  На второй день, правда, мне удалось съездить домой – переодеться и передать друзьям на кассетах отснятый материал – чтобы его распространяли по знакомым. Потому что по телевизору, как водится, показывали «Лебединое Озеро» и заявления ГКЧП. Эта работа была хорошей школой. Эти трое суток стоили половины срока обучения на журфаке.

То, что приходилось лазить под танки, – это быстро стало рутиной. Потому что требовался крупный план, а аккумуляторы, питающие лампочку на камере, соединяются с ней весьма коротким проводом. Было ли страшно? Было. Особенно, когда ожидалась газовая атака, и какой-то невзрачный человек объяснял громким хриплым голосом перед толпой у Белого Дома, как надо смачивать мочой носовой платок, если нет противогаза.

Эти трое суток были как один длинный день. Эйфория после провала ГКЧП и «победы» Ельцина сменилась разочарованием и фрустрацией. Народ в очередной раз поучаствовал в революционных событиях, а потом ему, народу, снова досталась роль пассивного наблюдателя, как где-то там, наверху, не совсем адекватные и не всегда трезвые люди играют в свои игрушки, не очень-то обращая внимание на этот самый народ, болтающийся у них под ногами.

А сейчас, через 20 лет, многое видится вообще совсем по-другому. Думаю, именно тогда я, впервые задумавшись, стал по-настоящему ценить отдельно взятую жизнь отдельно взятого человека. Я тогда очень остро почувствовал, какая трагедия – смерть одного человека. И начал понимать, что лучше реально и действенно помочь кому-то одному, чем строить планы о переустройстве общества и улучшении жизни вообще.

Коучинг – он и про это тоже.

Видимо, меня действительно задел такой безапелляционный посыл, и я позволил себе пару язвительных реплик. Но когда дискуссия, как это часто бывает в социальных сетях, начала обрастать новыми ветками и участниками, когда в коктейль из аргументов и эмоций стали подливаться всё новые примеси, я понял, что пора прекратить своё участие в спектакле, что и сделал незамедлительно.

И уж сколько копий было сломано в подобного рода диспутах! И как только не называли коучинг и коучей,  каких только сравнений не выдумывали, каких только «корней» нам не приписывали! Тем не менее наше искусство и ремесло стремительно развивается, растёт число компаний, заказывающих коучинг для своих ключевых сотрудников.  А главное – клиенты приходят с самыми разными вызовами и ситуациями из самых разных сфер жизни и получают, используя свои собственные ресурсы, то, чего они ждут от нас, а зачастую и сверх того.

Я всегда говорю своим клиентам: главное – осознанность. События, участниками которых вы стали, могут быть важными или не очень. Но всегда важны выводы, которые вы делаете для себя. Опыт, который вы сможете применить.

Итак, выводы, которые я сделал для себя.

1. Иногда можно нарушить даже собственные правила – если от этого хоть какая-то польза, например, эмоциональная.

2. Инициировать дискуссию в социальных сетях – отличная идея. Обратная связь в любом случае полезна, вам накидают кучу своих и чужих идей и цитат,  к тому же это неплохой PR.

3. Прекрасное упражнение – балансировать на грани спокойной отстранённости и игривой вовлечённости в происходящее. Состояние, которое я так ценю на тренингах.

4. Иногда умные люди говорят глупые вещи. Иногда глупые люди говорят умные вещи. Это ровным счётом ничего (и никого) не меняет.

5. Здорово, когда можешь делать, что хочешь. И не делать того, чего не хочешь.

6. Ко мне приходят те, кому я нужен.  С кем мы совпадаем эмоционально, интеллектуально и энергетически.  То есть избранные.

Аминь.

P.S. перекликнуЛОСЬ с моим старым постом: http://www.schepilov.ru/?p=160

«В 1994 году первый Президент России Борис Ельцин своим Указом придает 12 июня государственное значение — День принятия декларации о государственном суверенитете России.» Это цитата из официальных источников.

А тремя годами раньше, в 1991, Борис Николаевич в глобальном прямом эфире выдал один из самых ярких своих  императивов, тут же вошедший в историю:  «Берите столько суверенитета, сколько сможете проглотить!». И бывшие советские республики принялись глотать. С разной интенсивностью, с разной степенью готовности к процессу. Некоторые – соблюдая  правила приличия, пользуясь ножом и вилкой. Другие – безо всякого там культур-мультура, засовывая куски в рот руками, с громким чавканьем, а то и вовсе не пережёвывая. Отрыгивалось всем по-разному, независимо от процесса поглощения. Некоторым отрыгивается до сих пор, с разными привкусами и призвуками.

Можно как угодно относиться к развалу великой когда-то державы, и каждый волен использовать этот факт сообразно своим убеждениям (если таковые есть) и согласно своей риторике. Я вырос в Советском Союзе, но мне не жаль той страны. Я не хочу назад в СССР. В начале восьмидесятых я ушёл с середины третьего курса ИнЯза – как нам тогда объясняли, ВУЗа, находившегося на острие идеологической  борьбы. Ушёл, не дождавшись сессии. Ушёл, потому что меня достала эта самая идеологическая борьба. Изучая иностранные языки, мы могли общаться с носителями этих языков только под бдительным, хотя не всегда явным, оком КГБ. Нескольких моих друзей и однокурсников отчислили из института за «поведение, недостойное советского студента». Это, например, могло быть мирное распитие коктейля в валютном баре или слишком тесное знакомство с иностранцем.

Спустя несколько лет я восстановился в ИнЯзе, где царили уже совсем другие порядки. Но это уже и совсем другая история.

Ещё одна цитата:

«Опросы населения тех лет (девяностых) наглядно демонстрировали полное отсутствие понимания у россиян сути этого праздника. Для большинства 12 июня было просто очередным выходным днем, когда можно поехать куда-нибудь на отдых или же на дачу поработать на грядках.»
Вот это я очень хорошо помню! Я тогда работал журналистом, и сам проводил интервью и уличные опросы. Тогда люди уже не шарахались от микрофона, но на вопрос, что это за праздник такой, почти никто не мог дать сколько-нибудь вразумительного ответа. Да и для меня этот день так и не стал праздником, а именно что остался ещё одним выходным. Впрочем, не являясь наёмным работником, теперь я сам регулирую, когда у меня выходной, а когда – рабочий день. Например, некоторые мои клиенты предпочитают коуч-сессии  в их выходные. Стало быть, для меня – самая работа.

«Сейчас День России — праздник свободы, гражданского мира и доброго согласия всех людей на основе закона и справедливости. Этот праздник — символ национального единения и общей ответственности за настоящее и будущее нашей Родины.» Что ж, риторика ничуть не хуже советской, да и стиль узнаваемый…

Да, сейчас нет того строгого и бдительного государства, которое осуществляло постоянный контроль за своими гражданами. Сейчас – совсем другая история. Маятник, как это бывает, качнулся в другую сторону. Идеологическая борьба закончилась. Идеологии просто нет. Государство устранилось от выполнения многих своих функций, которые раньше считались естественными. И надежды на то, что это государство поможет получить образование, медицинскую помощь или просто обеспечит достойное существование большинству своих граждан, что оно возьмётся за решение социальных проблем, которые нарастают, как снежный ком, – такие надежды может теперь питать только очень наивный человек.

Поэтому именно сейчас гораздо больше стало зависеть от каждого человека в отдельности. От индивидуума. От того, какими знаниями и навыками он обладает, сколько ответственности он может взять на себя, насколько он конкурентоспособен, как может вписаться в новые жёсткие условия, которые предлагает ему социум. Или как он может предложить социуму свои условия, не играя по общим правилам.
И именно поэтому сейчас востребованы профессиональные помощники, специалисты, работающие в системе Человек-Человек. (Именно так, с большой буквы). Тренеры, консультанты, коучи, наставники – те, кто помогает отдельным людям и командам наилучшим образом раскрыть свой потенциал и вписаться в требования системы. А если надо, то эту систему менять.

С праздником, дорогие товарищи! Поеду, пожалуй, поработаю на грядках – индивидуально, но вместе со всем своим народом.

Недавно мне довелось проводить тренинг для тренеров в одной приятной  компании. Трёхчасовой формат – не самый простой, со своей спецификой: времени немного, и за это время надо успеть поделиться инструментами, что-то проиграть и попробовать, отрефлексировать и обсудить, как и что участники будут применять в работе и жизни. Опять же есть такая штука, которую я называю «облако ожиданий». Облако – потому что ожидания у группы по отношению к тренеру и тренингу понятны и приблизительно одинаковы, но у каждого они окрашены в свои тона, у одних планка задрана выше, чем у других, у некоторых пространство, в которое они готовы впустить что-то новое, больше, чем у остальных. В общем, есть некоторый разброс.

И я в очередной раз убедился, как важно во время тренинга быть «в потоке». На одной волне с участниками. Ведя за собой группу, в то же время следовать за ней. Быть то дирижёром, то прятаться в оркестре и сливаться с общим звучанием. Особенно это касается тех моих ритмических тренингов, получивших в народе ласковое название «Погремушки»,  во время которых групповую динамику можно буквально услышать и  почувствовать на уровне той самой эмоционально-энергетической сферы.

Так вот, примерно в одном метре от точки, когда что-то могло БЫ пойти не так, эта самая групповая динамика вырулила на красивую изящную огибающую, которая и привела нас (здесь я сознательно употребляю местоимение 1-го лица, не отделяя себя от группы коллег) к замечательному процессу, вокруг которого выстроилось наполнение тренинга.

Что было БЫ, если БЫ оно само не вырулило БЫ? Думаю, что у меня хватило БЫ опыта, артистизма  и командного голоса, чтобы повернуть ситуацию туда, куда надо. Но в том-то всё и дело, что этого не понадобилось. Мы все были в потоке. Он управлял нами, мы управляли им.

А сослагательное наклонение – дело лукавое…

В том, что это будет достойный во всех отношениях процесс, никто не сомневался. Без ложной скромности – наш тренерский  опыт (и каждого из нас и по отдельности) – достаточное основание, чтобы соответствовать высоко поднятой планке. Но вот чего я лично не ожидал – что игра окажется настолько глубокой. Разумеется, это всегда зависит и от участников. А участники на этот раз подобрались как по заказу: успешные и зрелые люди (хотя и разного возраста), творческие, открытые всему новому и готовые экспериментировать и играть – и по-детски, и по-взрослому.

После того, как все мы приняли условия игры, стало ясно, что у нас появились новые ресурсы. Вроде бы «понарошку», но здесь условностей было не намного больше, чем в нашей нормальной повседневной взрослой реальности. Просто эти условности были другие. Пересказывать тренинг или игру – дело неблагодарное. Скажу только, что мы с нашими «детьми» успели попрыгать-поскакать,  попеть-поиграть на музыкальных инструментах, порисовать-помалевать и даже устроить тихий час после обеда.  А после тихого часа две группы подготовили и сыграли каждая свой спектакль, который поразил даже нас.

Но главное – это то, о чём и КАК говорили участники на заключительном круге. И вот тут  выяснилось, что процесс для большинства из нас (здесь я говорю и о «детях» и о «воспитателях») оказался гораздо более глубоким и многослойным, чем мы сами ожидали.

Если коротко, я увидел это так. В детстве все мы играем во взрослых, подражая им в том, что можем увидеть в их поведении. В этом – желание поскорее стать «большими»,  участвовать во взрослой жизни. А вот став этими самыми взрослыми, мы утрачиваем многое из того, что неплохо было бы взять с собой из детства. И поиграть в детей, будучи взрослыми, – это не просто «вспоминание» и «перепроживание» давно забытых состояний. Это и возвращение к самым что ни на есть СВОИМ корням, возможность побыть с самими собой – тогдашними.

Так получилось, что мы придумали и запустили такую полушутливую машину времени, которая позволила нам и участникам прокатиться в детство – понарошку. А вернуться оттуда – на полном серьёзе, да ещё и с осознанием многого, о чём просто раньше некогда было задуматься. Это было и про детские страхи, и про зависимость от родителей (которая для многих из нас никуда не делась!), и про ожидания от жизни чего-то такого, что на самом деле живёт внутри нас.

И я желаю всем нам иногда позволять себе играть в такие игры…

Я поймал себя на мысли, что иногда приходится объяснять окружающим, почему или зачем совершил тот или иной поступок, даже, казалось бы, самый незначительный.
Недавно я совершил такой поступок, относительно которого надобно объясниться. Большой гражданский поступок. Я принял участие в переписи населения. Я сделал это, несмотря на то, что:
- мне пришлось отстоять (частично отсидеть) в очереди почти 20 минут. Для человека, проведшего в очередях в советское время в общей сложности несколько месяцев своей жизни, это действительно большой поступок.
- перепись населения – вещь лукавая. В России уже давно сложилось мнение, что ходить на всякие такие мероприятия (типа выборов, например) – дело пустое. «Неважно, как проголосуют, важно, как посчитают.» В случае с переписью на фоне нашего общего пофигизма погрешность будет составлять десятки процентов. Несмотря на бодрые оценки чиновников. Знаем мы цену этим оценкам. Не будут посчитаны в Москве десятки тысяч иноземцев-гастарбайтеров. Не пойдут на участки и не откроют переписчикам пожилые люди, а также те многие, которым дела нет до этой самой переписи. По самым разным причинам, включая выше упомянутую. Общительный переписчик-общественник на участке  почему-то спрятал беджик в нагрудный карман рубахи, прежде чем начал проставлять галочки в моём бланке. Он охотно поделился, что им открывают двери далеко не все. «А про которых мы знаем, что там 30 таджиков живут, – там тем более не открывают». 
Когда-то в нашем старом доме, где все друг друга (и друг про друга) знали, было делом обычным позвонить в соседскую квартиру – хоть с какого этажа, всё равно соседи, -  чтобы одолжить рубль до получки или соли для щей. В девяностые появились домофоны, а потом и мобильники. И теперь звонок в дверь без предварительного звонка по телефону, без предварительной договорённости, воспринимается многими как незначительный, но всё же  неприятный инцидент. Как повод для тревоги и беспокойства. 
Зачем я пошёл на участок, потратил своё драгоценное время, зачем принял участие в мероприятии, которое нужно даже не стране, а некоторому количеству чиновников, «для галочки»?
На эту перепись потрачены огромные деньги. В том числе и мои – деньги налогоплательщиков. К тому же, меня уже давно посчитали – все, кому положено вести счёт  в нашей стране. Посчитали  всех, кого надо было посчитать, и вас тоже. Посчитали и в одноклассниках, и в контакте, и в фейсбуке, и в офисе, и по месту прописки. Но я решил, что будет правильно  и честно, что я, человек и гражданин, родившийся в Москве, приду и скажу: добрый день, вот и я, пишите всё, как есть. Мне скрывать нечего. А гордиться – есть чем. 
В каком-то смысле это и для меня инвентаризация – и не только для галочки.