День Норд-Оста

Сегодня — печальный день. 7 лет назад при освобождении заложников в Театральном центре на Дубровке погибли 130 человек.  Среди них — мой хороший товарищ и коллега. Мы с ним несколько лет играли вместе в одном ансамбле. Он делал гениальные аранжировки старых джазовых композиций. Иногда я ставлю те записи и до сих пор восхищаюсь, как здорово это было сделано!
Я давно не хожу на траурные мероприятия к Театральному центру. Там несколько лет звучит одна и та же дежурно-траурная запись. Только тогдашние дети стали взрослыми, а взрослые — постарели.
В очередной раз прозвучат горькие слова, что мы никогда не узнаем правды. И уж это — точно. Кто-то сделался функционером от Норд-Оста и специализируется на произнесении речей и выкладывании материалов на мемориальном сайте. Что ж, дело тоже для кого-то нужное. Хотя все бывшие заложники видят это по-разному, и трудно воссоздать "общую картину" или попытаться дать однозначную оценку происшедшего. 
Моя позиция радикальна и цинична. Я знаю, что многие участники тех событий считают, что это — слишком. И тем не менее. Мне не надо правды. От этого ровным счётом ничего не изменится.
Тогда, в 2002, я работал журналистом в АРД, и весь наш корпункт 4 дня работал в круглосуточном авральном режиме.  Больше, чем знали мы, вряд ли кто-то знал. Но в том-то и дело, что информации было совсем не много. Достаточно лишь, чтобы представить себе цепочку событий. А когда всё закончилось, чиновники привычно лгали с экранов всей стране, озвучивая данные о количестве жертв "постепенно". Потом, как и положено, были дежурные награждения, повышения по службе и новые посты.
Справедливости ради надо сказать, что Норд-Ост породил и своих настоящих, народных героев, которые вели переговоры с нелюдями и в итоге спасли немало жизней. Низкий им поклон.
Моё мнение спустя годы не изменилось. Операция, может быть, была неплохо задумана. Но проведена неуклюже и как-то по-советски. Что касается уничтожения террористов — это было сделано на пять с плюсом. А вот с заложниками — тут всё не так просто.. Большинство погибших ещё были живы после трагедии, они не были спасены из-за обычного разгильдяйства. Людей без сознания закидывали в автобусы, как мешки. И они задыхались, проглатывая собственные языки. Конечно, жертв могло быть и больше. Но могло быть и гораздо меньше. Рядить теперь нечего. Спасибо солдатикам — каждому по отдельности, — всем, кто рисковал жизнью, спасая людей. Ну не объяснили им, что нужно бессознательным людям ещё и языки вытаскивать. Или объяснили, да они забыли в суматохе?
Я никого не виню — так сложилось. Просто ещё одна печальная дата. Только вот поводов для этой печали слишком много для одного календарного дня.
Покойтесь с миром.

      

За мостом

За тем мостом оказался ещё один. Миллионный. Он так называется в народе, неофициально. А официальное его название — Ростокинский акведук. Около этого моста прошло всё моё детство. Склон, наискось уходящий от моста к реке Яузе и бурно поросший высоченными травами, заканчивался живописным болотом. Здесь я выкурил свою первую сигарету, украденную у бабушки. (Правда тогда, в 6 лет, курение мне не понравилось, и я больше не брался за это дело до армии). Здесь мы с моими ровесниками стреляли из рогаток в лягушек и ловили тритонов. А однажды с ребятами из нашего двора украли с соседней стройки несколько вёдер карбида, аккуратно засыпали в болото по периметру и подожгли. Горящий водоём на берегу Яузы — это было величественное зрелище! Правда, к приезду пожарных пламя утихло: газ, производимый карбидом и водой, горит ярко, но не долго.
На Миллионный мост тогда можно было залезть, преодолев нехитрые решётки на башенках по краям. Перил никаких не было, а поверх труб, по которым текла вода,  были просто уложены бетонные плиты с торчащими кусками арматуры. И когда мы с мальчишками доходили до середины, где зияли всегда открытые два люка, то как-то не хотелось подходить к краю: уж больно высоко по-над Яузой, и если грохнешься, — то точно насмерть. 
А в девятом классе мы с другом и одноклассником Вовкой Ш. проехали по Миллионке на велосипедах. И не один за другим, а бок о бок. От одной башенки до другой. Это был безумный поступок. Стоило кому-то из нас наехать колесом на торчащую арматуру или камушек, или просто вильнуть рулём, — страшно подумать, что могло бы быть. Сколько это метров, кстати? 400? 500?  Но мы доехали до конца, сопровождаемые лишь собственным сопением и восхищённо-осуждающими взглядами немногочисленных свидетелей этого происшествия. А это было действительно происшествие, слух о котором потом долго ходил по Городку! Я помню всё до мельчайших деталей: какого цвета были наши велики, и как громко стрекотали кузнечики, и как журчала Яуза под мостом, и как нахально пахли травы в то лето. И как мы потом, довольные, хлопнули друг друга по рукам, что должно было означать: "мы сделали это!". 
Я не помню только одного: зачем мы, собственно, это сделали?  Что побудило нас пойти на это, почему, с какой стати мы на это решились? Побахвалиться друг перед другом? Нет, не таковы мы были. Покрасоваться перед другими? — Тем более не очень-то и хотелось. Почему меня это так волнует сегодня, спустя столько лет? Потому что я понял, что совсем не знаю себя — тогдашнего. Я многое помню про свои действия и поступки, про свои рассуждения и ощущения, но я совершенно не могу сказать, что двигало мной тогда, чем я руководствовался, что было для меня ценным, что — важным. Думаю, это свойство не только моей памяти: хранить события, не беря на себя ответственность за их оценку тогда и теперь, не проводя никаких сравнений. Видимо, оценка — это функция совсем другой системы органов.
Я до сих пор иногда просыпаюсь в холодном поту, когда мне снится наш тогдашний переезд. Слава Богу, это просто ещё одно воспоминание. Я не восхищаюсь собой тогдашним, но и не осуждаю. Это просто был другой человек. Он был, и прошёл, но всё же я многое унаследовал от него. 
Спасибо ему, и спасибо тому времени. Спасибо, что некоторые из нас выжили. Хотя — ох, как мало нас осталось! Спасибо, что этот мост ещё есть, и что теперь можно спокойно пройти по нему — туда и обратно. Опираясь в случае чего о перила.         

Перейти через мост

Вроде бы ничего такого не происходит. Всё нормально вроде бы. Кризис среднего возраста давно позади, как и не было. Личностный рост происходит непрерывно и безболезненно. И вроде бы я даже научился с юмором относиться к серьёзности жизни, но делать серьёзные выводы из всех её уроков, даже шутливых. Вроде и не происходит ничего такого на внешнем плане. Да и на внутреннем вроде бы — тишь да гладь. Работай себе, самосовершенствуйся дальше, наслаждайся свободой, дыши свежим воздухом и цени простые радости. Но на душе как-то тревожно. Как будто передо мной дорога, и я иду по ней, и знаю, куда. Но вот предстоит мне перейти через мост, а там — что-то очень важное. Другое качество жизни, или друзья, которых тридцать лет не видел, или особый какой-то свет и звук. И вот через мост этот надо перейти, потому что — а как же? Меня туда моя дорога ведёт. Да и не опасный он, этот мост, просто аккуратно надо, под ноги смотреть, за перила держаться, на какое-то время стать чуть внимательнее. Собраться, включить концентрацию. Вдохнуть поглубже.
Ритмический якорь себе на дорожку — на ход ноги. 
В общем, я пошёл. Расскажу потом, как и что там.